Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

экзистенция

Внезапный шопинг

Обнаружила у нас в городе Catrice. Пятница не прошла даром. Главное, недавно заказала из онлайн-магазина их знаменитые хамелеонистые тени. Примечательно, что у нас на стенде их не обнаружила, пустячок, а приятно. И взяла несколько других однушек, помаду и лак для ногтей. Который приметила еще в youtube-видео. Название там не звучало, номер тоже не запомнила, - потянулась за цветом, его трудно перепутать. Лакоманьяки, наверное, уже понимают, к чему клоню, но я к ним не отношусь и потому просто купила вишнево-лиловый хамелеон с "отливом рыбьей чешуи" моих свотчей не будет, но гугл всегда щедрый.
Collapse )
Jamari Lior

3 теста

Итак, вы воплощаете- Мудрость
Не важно, сколько Вам лет, тринадцать или шестьдесят, Вы - кладезь ответов на все вопросы и источник знаний. Порой Вы и сами удивляетесь мудрым пыслям, проскакивающим в Вашей голове. Вы - любитель рассуждать и генерировать идеи, разрешатель тайн и загадок. Ваша суть помогает Вам и тем, кто с Вами, легко и безошибочно продвигаться по жизни. Ищите призвание там, где ваши знания пойдут на пользу людям. Психология, философия, история а так же любое то, где нужно думать и постигать. Наилучшие взаимоотношения у Вас могут складываться с людьми любых воплощений, ибо Ваша мудрость поможет найти ключ к любому человеку.
Пройти тест


Collapse )
Countess of Grantham

3

"Моя бабушка рисовала цветы. Без особого таланта, но зато с каким увлечением! Когда ей было уже далеко за шестьдесят, она появилась как-то утром у моих родителей очень взволнованная.
- Дети мои, я открыла удивительного художника! Я потрясена! Я видела "Подсолнухи" Ван Гога! Я меняю манеру!
Вот история, которая кажется мне в полном смысле поучительной.
В конце жизни, когда врачи запретили ей вставать с постели, она, чтобы обмануть медсестру, поднималась затемно, с тысячами предосторожностей доставала свой крошечный мольберт и поспешно уходила из дома, готовясь вкусить запретный плод - набросать еще один пейзаж. И если эта история относится не к гениальному художнику, а к скромной женщине, лишенной всяких притязаний, по-своему наивно и бесхитростно влюбленной в красоту, становится ли она от этого менее поучительной? По-моему, как раз наоборот".

Collapse )

Цитаты из романа Франсуазы Малле-Жорис "Бумажный домик".
Countess of Grantham

***

Цитаты из воспоминаний Т. Г. Морозовой "В институте благородных девиц" (из сборника "Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц").

"Одной из самых значительных, самых важных сторон моего пребывания в институте стала моя дружба с Олей Феттер. Collapse )
Бернард

Почта доставляет

Срок доставки посылок из Эстонии в Москву ранее составлял 10-14 дней, но в последние полтора года начались все более удручающие метаморфозы.
Свежайшие впечатления. Collapse )
Countess of Grantham

The House of Mirth. Поэма без героя. Пост на будущее

Do I look for those millionaires
Like a Machiavellian girl would?
When I could wear a sunset...

Kate Bush 'The Sensual World'


Мысли о романе Эдит Уортон на основе сравнения с одноименной экранизацией 2000 года, режиссера Теренса Дэвиса (отдельные размышления; приглашение к более детальному анализу и обсуждению).

Роман "Дом радости" является частью нью-йоркской трилогии Уортон. Название взято из Экклезиаста ("Сердце мудрых в доме скорби, а сердце глупых - в доме веселья"). В отличие от "Эпохи невинности", где взгляд назад, подернутый ностальгическим флером, рисует (оттого) почти "прекрасное далёко", "Дом радости", на знакомых уортоновских полутонах, оглушающе ввергается в самую глубь социальных преобразований "невинной эпохи", окрашиваясь подлинно драматическими коллизиями частных человеческих судеб. "Дом радости", подчиняясь иным законам, остается порывистым и ретивым, лишь занося ступню над - уравновешивающим внешнюю заостренность конфликта (громоподобно запертого внутри) - порогом "Эпохи невинности", "где нет уже ни счастья, ни страданья,// А только всепрощающая даль".

"Дом радости" в толстовском антураже (русскому трудно ни разу не узреть неуловимый каренинский "быстрый промельк маховой") заключает страсти "по-достоевскому", - выражая замысел в изящной, уортоновской, авторской манере.


Длинно. Много кадров и картин. Сплошные спойлеры.

Collapse )

P. S. Из статьи А. Зверева.
«Первый сборник новелл Эдит Уортон вышел в 1899 году. Еще через три года появился первый роман «Долина решений». Положение одной из гранд-дам нью-йоркского света давало то преимущество, что литературе можно было теперь отдаться свободно, без оглядки на пересуды ревнителей благопристойности, да она и печаталась в журналах, составлявших традиционное семейное чтение людей, которые находили «Анну Каренину» совершенно аморальной книгой. Этот факт еще скажется на литературной репутации Уортон, под старость прочитавшей о себе, что она типичная дамская писательница конца века, из тех, кто языком дистиллированной беллетристики усердно перелагали проповеди пастора соседней церкви. Это несправедливо даже по отношению к ее первым рассказам при всей их камерности и несамостоятельности. И главное, побуждения Уортон были совсем иными. Просто их не сразу удалось осуществить.
О романе «Обитель радости» (1905) она сказала, что для нее с этой книгой завершился период дилетантских проб пера и начался путь профессионального литератора.
Она вспоминает первые свои шаги, пришедшиеся на ту эпоху, «когда Томас Гарди, чтобы напечатать „Джуда Незаметного“ в ведущем нью-йоркском еженедельнике, вынужден был превратить детей Джуда и Сью в приемышей: когда самый читаемый в Америке литературный журнал объявил, что не примет ни одного рассказа, содержащего какие бы то ни было упоминания о „религии, любви, политике, алкоголизме и извращениях“… когда известный в Нью-Йорке редактор, предлагая мне крупную сумму за будущий роман, поставил единственным условием, что в нем не будет ни слова о „внезаконных связях“… когда переводчик Данте Элиот Нортон… с тревогой напоминал мне, что не знает пи одного великого произведения, изображающего преступную страсть». Это была эпоха «неизлечимой моральной робости». От писателя, тем более принадлежавшего к «хорошему обществу», требовалось немалое мужество, чтобы, подобно Уортон, пойти наперекор господствующим литературным нормам, признавая лишь суд «ироничного и бесстрастного критика, который живет в нем самом».

«В связи с «Обителью радости» она высказала мысль, важную для всего ее творчества: «Трагическим свойством такого общества является его способность принижать и человеческие устремления, и идеи».
Это была ее главная тема. При всей сдержанности повествовательных средств и кажущейся бесстрастности автора она приобретает под пером Уортон острую напряженность и глубокий драматизм».

«Все выглядит камерным в ее романах: отношения, столкновения, метания души, самый изображаемый мир. Однако трудно назвать другого американского писателя, который с такой достоверностью передал бы муку преодоления этой механичной повседневности буржуазного квартала, где увядает любое живое человеческое чувство. Сдержанность рассказа Уортон таит в себе неимоверную боль. Плавное течение судеб ее героев на поверку драматично. На каждом шагу лишаемые надежды пробиться к свету истинной гуманности, они впустую растрачивают духовные силы, пытаясь переломить закон воспитавшего их общества, где форма предшествует человеку и своими обязательными условностями подавляет его сущность».

«Жизнь, — писала Уортон, — совсем не похожа на спор абстрактных идей, она вся состоит из вынужденных компромиссов с судьбой, из уступок старым традициям и поверьям, из одних и тех же трагедий и неудач».